yanka_goroh (yanka_goroh) wrote in odin_moy_den,
yanka_goroh
yanka_goroh
odin_moy_den

Categories:

Увидеть Париж и ... ожить!

 Париж не готовился к моему приезду. Это был самый обыкновенный, будничный, спешащий по своим делам город. Кое-где не работали фонтаны, лежал мусор, бежала по тротуарам грязная вода. Голуби деловито окучивали мусорки. Водители методично нарушали правила. Толпы китайских туристов осаждали Нотр-Дам.

Мне 23, это один день из прошлого месяца, простите, что так вышло, но не было возможности материал обработать. Думаю, от этого мой день не покажется вам менее интересным. Впервые в Париже. 17 июня.

Накрапывал дождь. Сверлили белками глаз темнокожие торговцы, звенели побрякушками в руках.








Моя поездка в Париж стоила 15 евро. Иранское правительство устраивает подобные семинары уже несколько лет, собирая студентов, безработных и эмигрантов со всей Европы в качестве участников и зрителей гигантской лекции о правах и свободах иранских женщин. Помимо нашего, только из Германии приехало как минимум 500 автобусов. Такое же примерно количество приехало из Польши, Прибалтики, Австрии и других соседних стран Франции, даже из Великобритании. В общей сложности около десяти тысяч бусов. Все они привезли нас в Париж. По моим самым скромным подсчетом, ежегодно на симпозиум в Париже Иран выделяет несколько миллионов евро. Помимо Франции, эти семинары проводили летом уже в Швейцарии и Швеции. 15 евро — цена символическая, и в основном идет в карман водителю. Глобально же транспортные услуги, а также отель с завтраком, передвижения к месту семинара, и небольшой ланч — все это оплачивается неким Большим Братом с востока. Политический театр меня мало интересует, причины и следствия пусть выясняют мои более дотошные коллеги, я же наслаждалась процессом.
Итак, мой Один День в Париже.





Из Германии мы выехали в полночь, прибыли в Париж около 10 утра, выдержав все пробки, остановки, пьяный гудеж русско-немецкой молодежи из тех,что развлекалась еще по-русски, а говорила уже совсем по-немецки.
Высадили нас на площади. Плана особого не было, были лишь семь заветных точек,которые нужно было обязательно успеть посетить.

Нотрдам

Огромная очередь внутрь, туристический аншлаг.Многие дожидаются своей очереди, сидя на террассе ресторанчика напротив. Во французских кафе четкая градация цен — хотите сэкономить, садитесь внутри, на террассе переплатите вдвое «за вид». А лучще брать что-то с собой, расположиться на скамейке и перекусить совсем бесплатно. В этом есть особая прелесть. И, кстати, не раздумывая берите багет с паштетом, сыром, бутылку вина, и тогда вы почувствуете настоящую Францию. Улитки и лягушки, конечно, любопытно, но мне кажется, Фанция — она в таких вот простых удовольствиях, в самых классических сочетаниях. Сыр-вино, небо-здания, мужчина-женщина.

У меня был диссонанс. Я всегда любила путешествовать одна. Но в этот раз мне очень не хватало любимого человека рядом. Потому что, как ни крути, Франция — в самом этот слове, в каждом звуке звучит тоска по любви. Романс. Ну что ж, я знала, куда ехала. Романтика здесь крутится даже в бедничном дневном воздухе, чего уж говорить про вечер.

Мне запомнились птицы, которые брали еду прямо из рук.И брошенный на тротуаре плюшевый мишка-путешественник, которого я сфотографировала на фоне собора. Запомнилось, как Сена обрзует острова, как она сильна. А еще художник, рисовавший собор просто для себя.



Мост любви


Тысячи замочков на все лады — тяжелые амбарные, маленькие велосипедные, разноцветные и ржавые, подписанные, и безымянные, все они тяжелым грузом сковали чьи-то жизни. А может, самой сладкой цепью, у всех по-разному. Себя я чувствовала освобожденной от оков.
Далее мы все-таки дошли до станции метро, исчерпав лингвистические запасы французского и английского, то и дело срываясь на немецкий. Не помниаю, почему так — говоришь на английском, то и дело предательски выпрыгивает немецкий.



Метро

Подходим к служащей метро, блондинке около сорока. На все мои вопросы на английском, несмотря на самую мою вежливую улыбку, она отвечает мне Oui. Пытаюсь объяснить, что мне нужен билетик на две центральные зоны. Билет на остальные зоны стоит дороже, но он и не нужен, т. к. все достопримечательности сконцентрированы здесь. Постепенно за мной образуется очередь. Моя раздраженная собеседница все-таки не выдерживает и показывает всем, как пользоваться автоматом, куда нажимать и начинает говорить-таки по английски.

Получив заветный билетик, планируем дальнейший маршрут.





К Галерее Лафайет!

Вагоны метро в Париже очень доовльно старые, грязные и узенькие, и я то и дело задевала кого-нибудь огромным чехлом от фотоаппарата.
Выходим, и здесь нас ощеломляет настоящая Франция! Она прозодит мимо нас кудрявым метросексуалом, укутанным в шарф, идеально сидящими деловыми костюмами в сочетании с Converse, совершенно уложенными волосами цвета пепла, монголодиными скулами, африканским намеком на губах, европейской выдержанной бесцветностью, неброским флером все заметного лоска, тонкими, яркими, нежными, агрессивными, деликатными и доминантными ароматами. Наслаждаюсь картинкой. Вот они все — фанатики и адепты Великого и Ужасного Беспощадного Божества по имени Мода.

Заходим в Лафайет. Внутри, как Большом театре, все сверкает огнями, позолотой, роскошью, количеством цифр на ценниках. Я прохожу по каждому этажу с замиранием сердца, будто ступаю по храму. В отделе туфель я позволяю себе слабину, и практически примеряю парочку от Manolo Blahnik. Как Сара Джессика Паркер когда-то, я делаю это впервые и загадываю желание, что в скором времени они станут моими.





Хотя если не сбудется — я не буду менее счастливой. В жизни столько других чудесных моментов - например, следующий. Выхожу на крышу галереи. Здесь всегда открыто и свободный вход, можно выйти и полюбоваться на город.

И... меня ошеломило, расстворило в этом воздухе и я пыталась не упустить ни одной маленькой детали, ни одного квадратика черепицы и мостовой, ни одного гудка клаксона, ни одного оттенка неба. Я впервые увидела башню. Мой лучший друг всегда мечтал попасть в Париж, до какого-то слепого идолопоклоннического фанатизма. Я очень захотела подарить ему частичку этого города, и сделала несколько снимков специально для него.








Башня


Начинался дождь, прохожие открывали зонтики, и мы брели к следующей станции — Трокадеро.
Именно с нее открывается луший вид на башню, - считают некоторые. Выйдя из подземки нужно постараться как можно дольше не смотреть в сторону бышни - сначала будет стена, а потом в какой-то момент выходите на середину и все. Можно открывать глаза. Перед вами Ее Величество фон Эйфель.






И вовсе не железяка! Потрясающая конструкция, а смое главное — тот пафос и флер, который она придает городу, то движение, которые она вокруг себя закручивает. Целующиеся парочки, любопытные пенсионеры, задиристые кучки студентов, светлоликие памятники, смотрящие в серое небо. И мой взгляд срастается с объективом.

Понимаю, что нужно срочно раздобыть бутылку вина и распить ее прямо здесь. Это ведь такое событие — вот он, Париж, передо мной! Моя мама всегда мечтала увидеть Париж, и у нее до сих пор не было такой возможности, хотя она заслужила ее гораздо больше моего. Мама, я обязательно еще покажу тебе этот город! По крайней мере, со мной тебе не придется мучаться с картами метро.



Сена, ветер путает мои волосы. Это пепельный город сегодня обескуражил меня и пегие тротуары ведут меня в направлении Дома инвалидов, Марсовым полем, в общем всеми теми обязательными маршрутами, без которых Париж впервые — все-таки, наверное, не Париж. Божество дождя раззадорилось, мимо уютных террассочек кафе семенят элегантные старушки, капли на столиках кафе, на окнах, на листьях, моей шляпе. Мерзнем, и наконец, набредаем на первый в районе Трокадеро магазинчик. Продавщица в мусульманском одеянии без возражений открывает нам вино. Мы хлещем его прямо под дождем, страстно впитывая ощущения.















Площадь Согласия. Лувр.

Опьяненные атмосферой, мчимся к Лувру. Здесь огромные пространства, здесь столько воздуха и людей, мимо проносятся велосипедисты в дождевиках, сзади режет воздух крыльями стая пернатых разбойников, по проезжей части несется колонна мотороллеров, . Их сменяют бесчисленные ситроены, пежо, мадам в метре от меня глядит в зеркальце собственного рено розового цвета и подкрашивает губы.








И, наконец, зеленый. Мы идем. Я чувствую музыку шагов, я слышу, как бьется, где-то внизу, глубоко, трепетное сердце этого города. И вот он, парк Тюильри. Встречаю двух по виду русских женщин, спрашиваю направление. « Что ищешь, родненькая? Ах, Лавр этот ихний? Да туда туда поспешай.»

В центре Парижа, две матроны с видом буфетчиц, не знают, как правильно называется Лувр. Да им и не нужно знать, они протянули усталые полные ножки в рыночных шлепках и имеют полное право видеть Париж со своего ракурса. Эх, этот безумный мир!

Иду, ноги мои тонут в белом песке аллей, зеленые стульчики вокруг фонтанов в художественном беспорядке образуют неуклюжую геометрию. Вот женщина погрузилась в свои мысли под журчание воды. А впереди уже виднеется арка Карузел.


На секунду засмотрелась на женщину, которая засмотрелась на потолок этого архитектурного шедевра. Дети кормят голубей с руки, строгая мама без улыбки фотографирует сыновей-близнецов на фоне Лувра. Я подхожу к заборчику, вижу треугольник из стекла. Галочка поставлена. Я приду сюда когда-нибудь, и проведу внутри целый день, переходя из зала в зал. Но у нас мало времени, и нужно впешить по другим адресам.














Тем более, что мой любимый Монмартр я оставила на десерт. На этой планете высокой кухни нужно все дозировать в точных пропорциях, и всему находить свое время.
Дождь вдруг снова перестал, скромные первые лучи протиснулись сквозь пресную пелену туч и пролили краски на городской пейзаж. Вот он, красный, насыщенный алый, терракот, , песочный, ультрамарин, свежей зелени и охры.



Монмартр 

Темные и белые пятна лиц. Серые капли застывашего дождя. Сизые крапинки птиц. И щедрый лиловый мазок города. Живой, щевелящийся, весь, как в старом кино, шепчет мне на ухо свои секреты. Он так прекрасен с обзорной площадки базилики Секрекер, что можно смотреть на него весь день, не отрываясь и не дыша. И слушать песни музыкантов, расположившихся на ступенях...Ах, если бы у меня было время!




Вечереет. Я понимаю, что нужно жадничать, и успевать увидеть больше. Огибаем белую изящную громаду Святого сердца, возвыщающегося,словно белый могучий лебедь над Момартром, и проходим вглубь самого сердца Парижа. Рестранчики и лавочки, уличные художники и музыканты — здесь бродит вино Парижа. Букет нельзя распробовать сразу. Лишь постепенно раскрывается его вкус — нужно посидеть в ресторанчике Deux Moulins — Две мельницы, почувствовать хрупкие следы давно умерших гениев, которые вели здесь совершенно земную жизнь, ощущая недостаток средств и любви, очень знакомых нам, простым смертным. и заглядевшись на репродукцию Латрека, забыть выключить вспышку, и стыдливо скрыться от ворчания художника. И потом, бродя по бесконечным переулкам, пересчитывая квадратики мостовой, случайно столкнуться с девушкой в смешных ботинках и огромной папкой в руках, Она извинится, и поспешит скрыться за углом. И лишь через пару секунд вы поймете, что это ваша старая знакомая — Амели Пулен. Как жаль, что она убежала!




И вдруг мимо проплывает прекрасноликий квартерон. Что за мысли роятся под облаком кудрей? Это совершенно неважно, и я никогда этого не узнаю. Но движение души заставляет меня следовать ему. Я бегу по ступенькам, но не поспеваю, он огибает хаотично вырастающие на пути фонари, и несет свой мир, сосредоточенный между двумя ушами в какие-то парижские недра. Быть может, он писатель, или танцор, а может, бармен или музыкант? Мой прекрасный незнакомец затерялся в лабиринте улиц, и я останавливаюсь у ресторанчика, названия которого не припомню. А ведь обещала же когда-нибудь вернуться вновь! Ну, значит, как всегда, положусь на интуицию.






В тем временем ливень промочил до нитки, я накрываюсь шарфом, и ветер надувает его, словно огромное крыло или парус, и это образ так прекрасен. Мой шарф, купленный в Санкт-Петербурге, во время моего первого сознательного и заслуженного путешествия, ветер Питера, навсегда запутавшийся в ниточках, переплетается с ветром Парижа и образует свою, уникальную химическую формулу воздуха вокруг меня.

Внутри тепло, дружелюбные улыбки, на столе посреди бара стоит доска, нож и свежий багет, за хлеб никто деньги не возьмет, самое вкусное и дешевое вино — это бордо, поясняет Джулио, симпатичный итальянец в искорками в глазах. «Будь я богат, или беден, я всем винам предпочут бордо. Это вино страсти. Он согревает и утешает в минуты грусти.» Мы беседуем с Джулио на четырех, наверное, языках, самый понятный звук в которых — смех. Порция красного вина и комплиментов — и моя гармония восстановлена. Выходим на терассу, солнце играет в ручьях воды, затопивших мостовую. Будто апрель, вода звенит удивительной музыкой, и я чувствую себя такой живой.







Джулио делает кораблик из бумаги, пускает его по воде, он плывет, неуверенно, боязливо, но верно, плывет в маленькое придуманное нами открытое море. Я прощаюсь с Джулио, словно со старым другом, и бегу вперед успеть, успеть украсть глазами еще хоть кусочек этого очарования.
Я не прощаюсь с Монмартром, я вернусь сюда еще не раз, я это точно знаю. Я буду идти здесь влюбленная, чувствовать сильные руки в своих, и мне будет спокойно за завтра — я верю в это, как маленькая наивная девчонка. Это место вошебным, необъяснимым образом действует на разочаровашихся в любви. Ведь это Париж, и здесь иначе нельзя, вы же понимаете.




Жорж Помпиду

Через час я буду бродить в окрестностях квартала Морэ, здесь расположен главный музей современного искусства — Центр Жоржа Помпиду. С противоположного угла площали на вас косится профиль Дали во всю стену многоэтажки, здесь же знаменитое граффитти Бэнкси — Мона Лиза с автоматом в руках. Слева от музея надул губы экстравагантный фонтан Стравинского. Модный спот!
В 60х годах этот район решили сделать тусовочным при помощи искусства, раньше он был грязный и неухоженный. Сегодня Марэ превратился в квартал «Бобур» - богемной буржуазии, стать частью которой в Париже стремится почти каждый увлеченный искусством молодой человек. 20 00 вечера,загораются вывески баров и гей-клубов, на перекрестках улиц кучкуются стиляги. Как жаль, что нужно скоро ехать назад, и я жадно заглядывала в их радостные, возбужденные, красивые лица и ощущала в каждом общее лицо Парижа.













Это лицо, в котором читается азиатский разрез глаз, ближневосточный оттенок кожи, африканские небержные кудри, европейская утонченность и южный, особый блеск глаз, озорной, притягательный и полный интеллекта. Лицо, которое, снося границы, демонстрирует нам новый вид человека будущего, без определенной национальности, который вобрал в себя все лучшие качества всех народов...





Яна Горохова(с)
 
Tags: 2011, Париж
Subscribe

promo odin_moy_den october 2, 2012 09:34 1069
Buy for 300 tokens
Сообщество odin_moy_den было создано 21 декабря 2008 года как проект, направленный на созидание и развитие взаимопонимания в обществе самых разных людей. Всем интересно подсмотреть, как живут люди вокруг, найти для себя что-то новое, познакомиться с хорошими людьми, и сообщество…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →